К вопросу о принудительном изъятии имущества и предварительном равноценном возмещении (комментарий к Постановлению КС РФ от 09.04.2026 № 22-П)____________апрель' 2026
____________
апрель' 2026
На минувшей неделе Конституционный Суд РФ провозгласил Постановление от 09.04.2026 № 22-П «По делу о проверке конституционности пункта 6 статьи 279, пункта 4 статьи 281 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 2 статьи 5611 Земельного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Краснощекова Александра Дмитриевича».
Вопрос касался конституционности изъятия имущества для государственных и муниципальных нужд без выплаты предварительного равноценного возмещения.
На первый взгляд, поставленный вопрос имеет очевидное решение, ведь статья 35 Конституции РФ гарантирует, что принудительное отчуждение имущества для государственных и муниципальных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения. Такое же положение закреплено и в п. 4 ст. 281 ГК РФ.
Вместе с тем, анализ Постановления КС РФ показывает, что излишняя абсолютизация данного правила не всегда оправданна, поскольку ситуации с принудительным изъятием имущества для государственных и муниципальных нужд бывают разные (на что и обратил внимание КС РФ).
1. Обстоятельства дела заявителя
При рассмотрении судом спора о принудительном изъятии недвижимого имущества заявителя требования истца об определении стоимости изымаемого имущества были выделены в отдельное производство, в то время как требование об изъятии было рассмотрено и решение обращено к немедленному исполнению.
Таким образом, в результате разделения спора получилось так, что недвижимое имущество было изъято без предварительного возмещения заявителю.
Аналогичные случаи встречались в судебной практике и решение о разделении требований всегда обосновывалось в правоприменительной практике идеей целесообразности: если вопрос изъятия имущества проще и быстрее для разрешения, то определение цены изымаемого имущества требует, как правило, бóльших временных и иных затрат (назначение экспертизы, в том числе повторной экспертизы и проч.) и потому всегда замедляет разрешение вопроса об изъятии имущества.
При этом институты процессуального права давали основания считать, что разделение требований в таких случаях возможно, т.к. ст. 35 Конституции РФ и п. 4 ст. 281 ГК РФ, будучи нормами материально-правовыми, не регламентируют процесс разрешения спора судом, а суд, рассматривающий спор, применяет нормы процессуального права.
Также немаловажную роль в вопросе разделения требований играло убеждение в том, что поскольку имущество изымается для государственных или муниципальных нужд, то нет причин затягивать с изъятием (с одной стороны участвует государственный или муниципальный орган, а с другой – частный субъект).
Однако, такое изолированное применение судом норм процессуального права не имеет под собой оснований, поскольку итог спора приводит к нарушению упомянутых норм Конституции и ГК РФ (не говоря также о том, что требования об изъятии и установлении стоимости изымаемого имущества вряд ли можно разделить, поскольку они, по существу, представляют собой одно неразрывное требование об изъятии имущества, в рамках которого и решается вопрос об условиях изъятия (п. 6 ст. 279 ГК РФ)).
2. Изъятие без предварительного возмещения: возможно ли?
Несмотря на то, что ст. 35 Конституции РФ прямо указывает, что принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения, КС РФ все же указал на допустимость в ряде случаев изъятия имущества без предварительного возмещения. К числу таких случаев относятся ситуации, когда изымаемое имущество фактически используется публичным лицом для целей изъятия с согласия собственника, а также когда промедление с изъятием способно причинить вред правам и интересам третьих лиц.
В связи с этим возникает вопрос о том, насколько обосновано отходить от положений ст. 35 Конституции РФ.
Ситуация, когда изымаемое имущество уже используется государством или муниципалитетом для целей изъятия, кажется, не взывает сомнений, поскольку сложившееся положение дел находится в соответствии с волей собственника (бывшего), который не просто не возражает против самого изъятия, но фактически согласен с изъятием имущества до предоставления возмещения за него (согласен, поскольку добровольно допустил публичного субъекта к владению и пользованию изымаемым имуществом). Соответственно, в такой ситуации вряд ли можно говорить о нарушении прав собственника потому, что происходящее вполне согласуется с его волей.
Более спорным выглядит изъятие имущества без предварительного возмещения, когда промедление в изъятии может привести к негативным последствиями, поскольку в таком случае изъятие происходит вопреки воле собственника.
Вместе с тем, стоит учитывать, что принудительное изъятие имущества обусловлено государственной или муниципальной нуждаемостью. Изъятие имущества – это крайняя мера, когда достижение целей невозможно без соответствующего изъятия.
При этом такая нуждаемость государства или муниципалитета связана не с их гражданско-правовым статусом. Изъятие имущества у частного собственника, как правило, производится в интересах общественных (в первую очередь при реализации инфраструктурных проектов и проч.).
В такой ситуации имеет место противостояние коллективного (общественного) и индивидуального интересов, где коллективный интерес может превалировать над индивидуальным (несмотря на то, что по умолчанию именно индивидуальный интерес имеет приоритет) - но только тогда, когда причиняется (или неизбежно будет причинен) вред правам и интересам большинства.
Право, как социальный регулятор, призвано обеспечить нормальное сосуществование и потому всегда будет ограничивать эгоцентризм индивида с тем, чтобы отдельный индивид не вредил окружающим. Соответствующие ограничения проявляют себя в различных отраслях права и правовых институтах, а его нормативной основой является п. 5 ст. 55 Конституции о том, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Вопрос касался конституционности изъятия имущества для государственных и муниципальных нужд без выплаты предварительного равноценного возмещения.
На первый взгляд, поставленный вопрос имеет очевидное решение, ведь статья 35 Конституции РФ гарантирует, что принудительное отчуждение имущества для государственных и муниципальных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения. Такое же положение закреплено и в п. 4 ст. 281 ГК РФ.
Вместе с тем, анализ Постановления КС РФ показывает, что излишняя абсолютизация данного правила не всегда оправданна, поскольку ситуации с принудительным изъятием имущества для государственных и муниципальных нужд бывают разные (на что и обратил внимание КС РФ).
1. Обстоятельства дела заявителя
При рассмотрении судом спора о принудительном изъятии недвижимого имущества заявителя требования истца об определении стоимости изымаемого имущества были выделены в отдельное производство, в то время как требование об изъятии было рассмотрено и решение обращено к немедленному исполнению.
Таким образом, в результате разделения спора получилось так, что недвижимое имущество было изъято без предварительного возмещения заявителю.
Аналогичные случаи встречались в судебной практике и решение о разделении требований всегда обосновывалось в правоприменительной практике идеей целесообразности: если вопрос изъятия имущества проще и быстрее для разрешения, то определение цены изымаемого имущества требует, как правило, бóльших временных и иных затрат (назначение экспертизы, в том числе повторной экспертизы и проч.) и потому всегда замедляет разрешение вопроса об изъятии имущества.
При этом институты процессуального права давали основания считать, что разделение требований в таких случаях возможно, т.к. ст. 35 Конституции РФ и п. 4 ст. 281 ГК РФ, будучи нормами материально-правовыми, не регламентируют процесс разрешения спора судом, а суд, рассматривающий спор, применяет нормы процессуального права.
Также немаловажную роль в вопросе разделения требований играло убеждение в том, что поскольку имущество изымается для государственных или муниципальных нужд, то нет причин затягивать с изъятием (с одной стороны участвует государственный или муниципальный орган, а с другой – частный субъект).
Однако, такое изолированное применение судом норм процессуального права не имеет под собой оснований, поскольку итог спора приводит к нарушению упомянутых норм Конституции и ГК РФ (не говоря также о том, что требования об изъятии и установлении стоимости изымаемого имущества вряд ли можно разделить, поскольку они, по существу, представляют собой одно неразрывное требование об изъятии имущества, в рамках которого и решается вопрос об условиях изъятия (п. 6 ст. 279 ГК РФ)).
2. Изъятие без предварительного возмещения: возможно ли?
Несмотря на то, что ст. 35 Конституции РФ прямо указывает, что принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения, КС РФ все же указал на допустимость в ряде случаев изъятия имущества без предварительного возмещения. К числу таких случаев относятся ситуации, когда изымаемое имущество фактически используется публичным лицом для целей изъятия с согласия собственника, а также когда промедление с изъятием способно причинить вред правам и интересам третьих лиц.
В связи с этим возникает вопрос о том, насколько обосновано отходить от положений ст. 35 Конституции РФ.
Ситуация, когда изымаемое имущество уже используется государством или муниципалитетом для целей изъятия, кажется, не взывает сомнений, поскольку сложившееся положение дел находится в соответствии с волей собственника (бывшего), который не просто не возражает против самого изъятия, но фактически согласен с изъятием имущества до предоставления возмещения за него (согласен, поскольку добровольно допустил публичного субъекта к владению и пользованию изымаемым имуществом). Соответственно, в такой ситуации вряд ли можно говорить о нарушении прав собственника потому, что происходящее вполне согласуется с его волей.
Более спорным выглядит изъятие имущества без предварительного возмещения, когда промедление в изъятии может привести к негативным последствиями, поскольку в таком случае изъятие происходит вопреки воле собственника.
Вместе с тем, стоит учитывать, что принудительное изъятие имущества обусловлено государственной или муниципальной нуждаемостью. Изъятие имущества – это крайняя мера, когда достижение целей невозможно без соответствующего изъятия.
При этом такая нуждаемость государства или муниципалитета связана не с их гражданско-правовым статусом. Изъятие имущества у частного собственника, как правило, производится в интересах общественных (в первую очередь при реализации инфраструктурных проектов и проч.).
В такой ситуации имеет место противостояние коллективного (общественного) и индивидуального интересов, где коллективный интерес может превалировать над индивидуальным (несмотря на то, что по умолчанию именно индивидуальный интерес имеет приоритет) - но только тогда, когда причиняется (или неизбежно будет причинен) вред правам и интересам большинства.
Право, как социальный регулятор, призвано обеспечить нормальное сосуществование и потому всегда будет ограничивать эгоцентризм индивида с тем, чтобы отдельный индивид не вредил окружающим. Соответствующие ограничения проявляют себя в различных отраслях права и правовых институтах, а его нормативной основой является п. 5 ст. 55 Конституции о том, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
В этой связи подход КС РФ о том, что в нетерпящих отлагательства случаях, когда вследствие промедления может быть причинен вред правам и интересам общества, изъятие имущества может произойти до выплаты предварительного возмещения, не кажется сверхъестественным.
Тем не менее, стоит выразить опасения в том, что в правоприменении этот аргумент (о том, что промедление в изъятии имущества чревато негативными последствиями) может использоваться для легализации изъятия имущества без предварительного возмещения, отдаляя собственника от получения компенсации за принудительно изымаемое имущество.
Такие опасения тем более возрастают в связи с тем, что даже в условиях ясного и недвусмысленного текста п. 3 ст. 35 Конституции РФ и п. 4 ст. 280 ГК РФ практика тем не менее разделяла требования, что приводило к изъятию имущества без предварительного возмещения. В этой связи появление соответствующего указания в Постановлении может быть воспринято правоприменительной практикой в качестве легализующего изъятие имущества у частных собственников без предварительного возмещения.
Важно подчеркивать, что такой случай может быть только исключительным и он не должен составлять правила. Само по себе изъятие имущества для государственных или муниципальных нужд не должно свидетельствовать о наличии таких чрезвычайных обстоятельств, которые бы оправдывали изъятие у собственника имущества без предварительной выплаты ему возмещения.
3. Проценты на сумму положительной разницы
КС РФ в Постановлении также указал на возможность присуждения в пользу бывшего собственника процентов на сумму положительной разницы между установленным в выделенном в отдельное производство деле размером возмещения и предварительно выплаченной или внесенной в депозит нотариуса суммой возмещения со дня вступления в силу судебного постановления об изъятии имущества и до момента осуществления окончательного расчета. Размер процентов может определяться по аналогии со ст. 317.1 и 395 ГК РФ (т.е. в размере ключевой ставки).
Такой механизм выступает гарантией прав собственника на справедливое возмещение, когда по результатам судебного спора оказывается, что размер возмещения должен быть выше, чем изначально предполагался.
Вместе с тем, спорным кажется указание на зачетный характер процентов к убыткам, поскольку такие проценты не являются мерой гражданско-правовой ответственности и потому правила п. 1 ст. 394 и п. 2 ст. 395 ГК РФ к таким случаям не применимы.
О том, что такие проценты не являются ответственностью, свидетельствует ссылка КС РФ в том числе на ст. 317.1 ГК РФ (которой предусмотрена уплата процентов, не являющихся мерой ответственности), а также указание на определение размера таких процентов по аналогии к упомянутым статьям.
Обязанность уплаты процентов связана с промедлением в выплате соразмерного возмещения и в первую очередь призвана устранить утрату реальной стоимости вследствие инфляционных процессов. В этой связи для собственника изымаемого имущества было бы лучше, чтобы проценты не имели зачетного характера по отношению к убыткам и могли быть взысканы наряду с ними. Это значительно усилило бы гарантии прав собственника в связи с изъятием у него имущества.
При этом после принятия Постановления стоит внимательно следить за судебной практикой, чтобы указание КС РФ на уплату процентов в таких случаях не осталось декларативным как ввиду политико-правовых мотивов (это дополнительные расходы для бюджета, а суды очень аккуратно подходят к вопросу взыскания денег с казны), так и вследствие отсутствия детально прописанного указания об этом в законе (правоприменительная практика чаще ориентируется на текст закона).
4. В качестве вывода
Принцип неприкосновенности собственности является фундаментальным, в связи с чем принудительное изъятие у собственника имущества возможно только в исключительных случаях и только при предварительном равноценном возмещении.
Принудительное изъятие реализуется против воли собственника, что требует повышенных гарантий для лица, в отношении которого реализуются меры принудительного характера.
В этой связи не может быть сомнений в том, что исходное правило о том, что принудительное отчуждение имущества для государственных и муниципальных нужд возможно только при условии предварительного и равноценного возмещения, является непреложным.
Вместе с тем, КС РФ в Постановлении обращает внимание на различные обстоятельства, которые заставляют не так однозначно подойти к вопросу.
Фактически КС РФ выработал механизм, который позволяет дифференцировано и наиболее справедливым образом разрешать споры об изъятии имущества для государственных и муниципальных нужд. По тексту Постановления видно, что КС РФ пытается обеспечить баланс между публичными и частными интересами.
С одной стороны, в предложенной методике разрешения споров присутствует возможность отступления от правила об обязанности выплаты предварительного равноценного возмещения. С другой стороны, такое отступление связано с исключительными обстоятельствами (которые не должны становиться правилом в спорах об изъятии имущества!), когда абсолютизация нормы о невозможности изъятия имущества до возмещения его стоимости способна привести к негативным последствиям.
Заслуживают поддержки выработанные КС РФ механизмы обеспечения прав собственников: предварительное возмещение (или депонирование суммы у нотариуса) стоимости изымаемого имущества в размере, определенном отчетом об оценке, а также обязанность уплаты процентов на положительную разницу между установленным в выделенном в отдельное производство деле размером возмещения и предварительно выплаченной суммой.
Проблема, однако, может обнаружить себя в конкретном правоприменении, когда абстрактный тезис КС РФ будет интерпретироваться исходя из конкретных обстоятельств не в пользу частного собственника.
В этой связи возрастает роль проверочных судебных инстанций, чтобы баланс в правоприменении не сместился исключительно и окончательно на сторону публичного субъекта.
Тем не менее, стоит выразить опасения в том, что в правоприменении этот аргумент (о том, что промедление в изъятии имущества чревато негативными последствиями) может использоваться для легализации изъятия имущества без предварительного возмещения, отдаляя собственника от получения компенсации за принудительно изымаемое имущество.
Такие опасения тем более возрастают в связи с тем, что даже в условиях ясного и недвусмысленного текста п. 3 ст. 35 Конституции РФ и п. 4 ст. 280 ГК РФ практика тем не менее разделяла требования, что приводило к изъятию имущества без предварительного возмещения. В этой связи появление соответствующего указания в Постановлении может быть воспринято правоприменительной практикой в качестве легализующего изъятие имущества у частных собственников без предварительного возмещения.
Важно подчеркивать, что такой случай может быть только исключительным и он не должен составлять правила. Само по себе изъятие имущества для государственных или муниципальных нужд не должно свидетельствовать о наличии таких чрезвычайных обстоятельств, которые бы оправдывали изъятие у собственника имущества без предварительной выплаты ему возмещения.
3. Проценты на сумму положительной разницы
КС РФ в Постановлении также указал на возможность присуждения в пользу бывшего собственника процентов на сумму положительной разницы между установленным в выделенном в отдельное производство деле размером возмещения и предварительно выплаченной или внесенной в депозит нотариуса суммой возмещения со дня вступления в силу судебного постановления об изъятии имущества и до момента осуществления окончательного расчета. Размер процентов может определяться по аналогии со ст. 317.1 и 395 ГК РФ (т.е. в размере ключевой ставки).
Такой механизм выступает гарантией прав собственника на справедливое возмещение, когда по результатам судебного спора оказывается, что размер возмещения должен быть выше, чем изначально предполагался.
Вместе с тем, спорным кажется указание на зачетный характер процентов к убыткам, поскольку такие проценты не являются мерой гражданско-правовой ответственности и потому правила п. 1 ст. 394 и п. 2 ст. 395 ГК РФ к таким случаям не применимы.
О том, что такие проценты не являются ответственностью, свидетельствует ссылка КС РФ в том числе на ст. 317.1 ГК РФ (которой предусмотрена уплата процентов, не являющихся мерой ответственности), а также указание на определение размера таких процентов по аналогии к упомянутым статьям.
Обязанность уплаты процентов связана с промедлением в выплате соразмерного возмещения и в первую очередь призвана устранить утрату реальной стоимости вследствие инфляционных процессов. В этой связи для собственника изымаемого имущества было бы лучше, чтобы проценты не имели зачетного характера по отношению к убыткам и могли быть взысканы наряду с ними. Это значительно усилило бы гарантии прав собственника в связи с изъятием у него имущества.
При этом после принятия Постановления стоит внимательно следить за судебной практикой, чтобы указание КС РФ на уплату процентов в таких случаях не осталось декларативным как ввиду политико-правовых мотивов (это дополнительные расходы для бюджета, а суды очень аккуратно подходят к вопросу взыскания денег с казны), так и вследствие отсутствия детально прописанного указания об этом в законе (правоприменительная практика чаще ориентируется на текст закона).
4. В качестве вывода
Принцип неприкосновенности собственности является фундаментальным, в связи с чем принудительное изъятие у собственника имущества возможно только в исключительных случаях и только при предварительном равноценном возмещении.
Принудительное изъятие реализуется против воли собственника, что требует повышенных гарантий для лица, в отношении которого реализуются меры принудительного характера.
В этой связи не может быть сомнений в том, что исходное правило о том, что принудительное отчуждение имущества для государственных и муниципальных нужд возможно только при условии предварительного и равноценного возмещения, является непреложным.
Вместе с тем, КС РФ в Постановлении обращает внимание на различные обстоятельства, которые заставляют не так однозначно подойти к вопросу.
Фактически КС РФ выработал механизм, который позволяет дифференцировано и наиболее справедливым образом разрешать споры об изъятии имущества для государственных и муниципальных нужд. По тексту Постановления видно, что КС РФ пытается обеспечить баланс между публичными и частными интересами.
С одной стороны, в предложенной методике разрешения споров присутствует возможность отступления от правила об обязанности выплаты предварительного равноценного возмещения. С другой стороны, такое отступление связано с исключительными обстоятельствами (которые не должны становиться правилом в спорах об изъятии имущества!), когда абсолютизация нормы о невозможности изъятия имущества до возмещения его стоимости способна привести к негативным последствиям.
Заслуживают поддержки выработанные КС РФ механизмы обеспечения прав собственников: предварительное возмещение (или депонирование суммы у нотариуса) стоимости изымаемого имущества в размере, определенном отчетом об оценке, а также обязанность уплаты процентов на положительную разницу между установленным в выделенном в отдельное производство деле размером возмещения и предварительно выплаченной суммой.
Проблема, однако, может обнаружить себя в конкретном правоприменении, когда абстрактный тезис КС РФ будет интерпретироваться исходя из конкретных обстоятельств не в пользу частного собственника.
В этой связи возрастает роль проверочных судебных инстанций, чтобы баланс в правоприменении не сместился исключительно и окончательно на сторону публичного субъекта.
▪
Все по правилам, 2006 — 2026 ©
wts\tg: +7 965 297 45 57
e-mail: aspb.tb@mail.ru
Москва, Молодогвардейская, 15
Москва, Молодогвардейская, 15
